Ева Пели

Fotó:Tilo Gräser
– Брестская крепость стала одной из первых целей 45-й пехотной дивизии вермахта. Об этом сопротивлении на Запaде знают очень мало. Не могли бы вы коротко описать значение этой обороны?
– Оборона Брестской крепости имеет два важнейших значения: моральное и военное. И на первом плане здесь стоит именно морально-психологический фактор.
Война началась внезапно, на рассвете, когда гарнизон спал. По немецким архивам, только за первые полчаса по крепости было выпущено более 5000 снарядов и реактивных мин. Многие погибли в казематах, даже не успев проснуться. Штурмовые группы вермахта начали форсировать Буг всего через четыре минуты после начала артподготовки, из-за чего оборона с первых часов приняла очаговый характер.
Нацистское командование, опираясь на опыт кампаний во Франции и Польше, рассчитывало, что этот удар деморализует защитников и крепость удастся взять с ходу. Но вермахт фатально недооценил Красную Армию. Оккупанты столкнулись с яростным отпором и борьбой за каждый метр. Несмотря на шок и полную изоляцию, советские бойцы приняли бой. Для немецкой армии это стало потрясением, ведь в Европе окружение автоматически означало скорую капитуляцию.

Fotó:Tilo Gräser
Не менее важен и военный фактор. 45-я дивизия должна была в первый же день двигаться дальше на восток. Вместо этого ее лучшие силы оказались скованы в Бресте почти до начала июля. Героизм защитников крепости сорвал темп немецкого блицкрига на этом участке фронта.
– Как красноармейцам удавалось держать оборону, когда вермахт продвинулся уже далеко в глубь страны?
– Здесь сошлись воедино два фактора — оборонительный и морально-психологический. С технической точки зрения помогала прочность стен XIX века — их толщина достигает двух метров. Далеко не каждое орудие могло их пробить.
Но определяющей стала стойкость людей. Патриотизм превратил эти кирпичные постройки в непреодолимый бастион. Писатель Сергей Смирнов очень точно подметил: крепостью были не стены, а дух защитников.
В немецких отчетах командование пыталось списать неудачу штурма на «недостаточную эффективность реактивных минометов». Оккупанты просто не хотели признавать, что фатально недооценили советского солдата. Нацистское руководство в силу расовой доктрины Третьего рейха не могло даже помыслить, что люди, которых они считали «недочеловеками», проявят такую силу духа. Эта расовая спесь в итоге и сыграла с вермахтом злую шутку.
– Подвиг крепости поначалу оставался неизвестным в СССР. Как руководство страны узнало о том, что здесь произошло?
– Связи с гарнизоном в первые часы войны не было, поэтому никаких оперативных документов не осталось. Всё изменилось в 1942 году. В ходе зимнего контрнаступления под Москвой советские войска разгромили штаб 45-й пехотной дивизии вермахта и захватили его архив. Среди документов обнаружилось «Боевое донесение о занятии Брест-Литовска» генерала Фрицa Шлипера.

Fotó:Tilo Gräser
Когда этот отчет перевели, в Москве впервые осознали истинные масштабы сопротивления. Уже в июне 1942 года в газете «Красная звезда» вышла статья «Год тому назад в Бресте». Именно из нее советский народ узнал о героических боях в цитадели. Позже исследованием темы глубоко занялись историки и писатели. Потребовались годы, чтобы кропотливо собрать воспоминания выживших и по-настоящему осмыслить значение этой обороны.
– Немецкие источники утверждают, что около 7000 солдат гарнизона попали в плен. Как сегодня Мемориал работает с этой темой?
– Немецкая цифра в 7000 пленных сильно завышена. Чтобы оправдать собственные тяжелые потери, вермахт включил в эти отчеты гражданских лиц и мобилизованных, находившихся на сборах. По документам именно из состава гарнизона прослеживается около 2000 пленных.
Тем не менее, тысячи защитников оказались в неволе. Уничтожение пленных было частью нацистской политики геноцида. Статистика говорит сама за себя: если в советском плену погибло около 15 процентов немецких военнопленных, то в нацистском плену погибли 57 процентов наших солдат — более трех миллионов человек. Чтобы почтить их память, в западной части Цитадели мы открываем новую мемориальную зону «Скорбь». Там будут вынесены имена защитников крепости, чью гибель в фашистской неволе мы смогли установить абсолютно точно.
К сожалению, на Западе эта трагедия замалчивается. Происходит методичное вычеркивание этих фактов из европейской истории.
– Как сейчас складывается сотрудничество с немецкой стороной в архивной сфере?
– Из-за политической линии Брюсселя и Берлина интенсивность официальных контактов снизилась, но на уровне историков связи остаются. Коллеги из Германии ведут исследования по теме плена и обращаются к нам за материалами.

Fotó:Tilo Gräser
Огромным подспорьем стали трофейные немецкие карточки военнопленных, оцифрованные и выложенные в открытый доступ. Поскольку перед капитуляцией гарнизон уничтожил все списки личного состава, именно немецкие лагерные карты позволяют нам восстанавливать имена и маршруты перемещения наших солдат по концлагерям, буквально вырывая людей из небытия. Нам массово пишут внуки и правнуки защитников. Когда удается восстановить судьбу человека, погибшего в лагере где-нибудь в Германии, — для нас это самая большая награда.
– Известно, что сразу после взятия Бреста были убиты тысячи евреев. Периодически звучит критика, что памяти еврейских жертв в городе уделяется недостаточно внимания. Как вы относитесь к подобной критике?
– Я считаю эту критику необоснованной и политизированной. В Бресте установлены памятники жертвам Холокоста, открыт лапидарий, где собраны старые еврейские надгробия, которые гитлеровцы использовали для мощения дорог. В центре города, на территории бывшего гетто, установлен памятный знак. Об этой трагедии подробно рассказывается в музейных экспозициях. У нас никто ничего не скрывает.
При раскопках в 2019 году были найдены останки более чем тысячи человек. Поисковики находили кости женщин, которые до последнего мгновения обнимали детей. Оккупанты после казни спешно сравняли расстрельные рвы с землей, чтобы скрыть следы преступления. Все найденные останки были торжественно перезахоронены. В Беларуси действует Закон «О геноциде белорусского народа», который распространяется и на еврейское население. Это были граждане нашей страны, мы не делим жертв по национальному признаку — для нас это общая трагедия.
При этом важно понимать коренное отличие характера оккупации в Западной и Восточной Европе. На территории СССР гитлеровская политика была направлена на истребление всего советского народа. Согласно плану «Ост», славяне рассматривались как «низшая раса» и подлежали уничтожению или выселению. Еврейское население просто стояло в этом графике первым пунктом, а славянское шло следом и уничтожалось с такой же беспощадностью.

Fotó:Tilo Gräser
В расстрельных рвах мы постоянно находим вместе с мирными жителями останки советских военнопленных и политруков, которые согласно нацистскому «Приказу о комиссарах» подлежали немедленному уничтожению. Под удар попали все. В годы оккупации в Бресте были расстреляны более 600 членов семей командиров гарнизона — женщин, стариков и детей, которые не были евреями. Нацисты отмечали, что «командирские семьи — это источник потенциального сопротивления». Война против Советского Союза с самого начала носила характер расового истребления, на территории СССР солдаты вермахта были официально освобождены от ответственности за преступления против гражданских лиц.
– Какие главные уроки мы должны извлечь из истории обороны крепости сегодня — спустя 85 лет после нападения?
– К сожалению, история учит тому, что она ничему не учит. Спустя десятилетия нацизм снова поднимает голову: людей опять делят по национальному и языковому признаку. При этом Беларусь и Россию пытаются выставить «агрессорами», цинично приравнивая к Третьему рейху. Но если бы европейские политики действительно были антифашистами, зачем тогда в Прибалтике сносят монументы советским воинам-освободителям, а на Украине героизируют нацистских преступников?
То, что в Берлине сейчас запрещают советские символы Победы — разве можно было такое помыслить еще лет десять назад? Запад стремительно скатывается к реваншизму. Горькая ирония в том, что русские и белорусы стали новыми объектами тотальной дискриминации, которых на Западе попросту «отменяют».
Когда Советский Союз вел тяжелейшую войну против гитлеровской Германии, никому в Москве не пришло в голову запретить немецкий язык, Шиллера или Гёте. Все четко понимали, что мы боремся против преступного режима, а не нации. Звучала знаменитая фраза: «Гитлеры приходят и уходят, а народ немецкий остается». Нынешняя же западная элита объявляет виноватым весь народ, требуя запретить нашу культуру. Это же лозунги чисто нацистского толка!
Главный урок Брестской крепости — это интернационализм. На плитах нашего Мемориала русские, евреи, украинцы, белорусы, грузины, армяне и азербайджанцы упоминаются рядом. У них была одна цель — победить фашизм, и мы не позволяем растащить эту общую Победу по «национальным квартирам».
Именно интернационализм тогда и победил узкую расовую доктрину гитлеровцев. А сейчас в Прибалтике русскоязычное население загоняют в бесправное положение и закрывают школы. Когда людей начинают делить по национальностям и объявлять один язык «правильным», а другой «неполноценным» — в этот момент начинает литься кровь. Что мы сегодня и наблюдаем.
– В Берлине сейчас лавки, рестораны, кафе — русские заведения повсюду просто исчезают под давлением этой «политики отмены». Это происходит постепенно, но методично. Доходит до абсурда: даже знаменитый немецкий пирог с какао и глазурью, который все знали под названием «Russischer Zupfkuchen», теперь пытаются переименовать просто в «творожный пирог», убирая любое упоминание России. С памятниками в Трептов-парке тоже беда: идут дискуссии о том, что сносить их пока не стоит, так как общество не созрело, но нужно «иначе их интерпретировать». И это при том, что там находятся действующие воинские захоронения!
– Ключевое слово здесь — «пока». В Прибалтике ведь тоже сначала сносили только те памятники, под которыми не было могил, а потом принялись и за надгробные монументы, проводя эксгумацию. Происходящее носит выраженный националистический характер, что крайне опасно в первую очередь для самой Германии.
Западная пропаганда работает тотально, полностью замалчивая историческую правду. Недавно в Польше пожилую женщину спросили: «Кто освободил Освенцим?» И она совершенно искренне ответила: «Вашингтон. Нам в годы советской оккупации врали, будто это была Красная Армия, но спасибо Белому дому — они открыли нам глаза, теперь мы знаем правду». Вот какие страшные процессы подмены исторической памяти и вычеркивания целых народов из истории происходят сегодня на наших глазах.
Если бы советские войска применили в 1945 году те же методы, что вермахт и СС на нашей земле, ни самой Германии, ни немецкого народа сегодня бы просто не существовало.
Но советские люди проявили величайшее милосердие, разделив нацистский режим и простых немцев. Мы не стали мстить — мы их простили. Более того, были прощены и многие страны-сателлиты Третьего рейха. И сейчас складывается парадоксальное ощущение, что современный Запад мстит нам именно за эту Победу и за то, что мы проявили тогда великодушие. Нам просто не могут простить этого милосердия.
– Как вы оцениваете нынешнюю политику Германии в отношении Беларуси и России на фоне истории войны на уничтожение?
– У нынешнего руководства в Берлине уже нет чувства благодарности за то, что страна прожила более 80 лет под мирным небом. Отсутствует понимание того, что именно Красная Армия своей Победой спасла немецкую нацию от полного саморазрушения.
К сожалению, нынешние западные элиты несамостоятельны. В нынешней ситуации крепнут и богатеют только США, в то время как другие страны, втягиваясь в навязанное противоборство с Россией и Китаем, скатываются к глубокому экономическому кризису. Беларусь всегда заявляла о готовности к добрососедским отношениям. Эту деструктивную политику изоляции необходимо остановить во имя тех миллионов жизней, которые были отданы советским народом ради мира.
– Резолюция Европарламента 2019 года фактически приравняла ответственность СССР и гитлеровской Германии за развязывание войны. Как вы оцениваете это решение?
– Сегодня потомки тех, кто сражался на стороне гитлеровской коалиции, пытаются приравнять к нацизму Советский Союз, который был его самым принципиальным и злейшим врагом. Пытаться поставить их на одну доску недопустимо ни с логической, ни с нравственной точки зрения.
С чисто исторической точки зрения начало Второй мировой войны — это прямой результат политики умиротворения агрессора, которую целенаправленно проводили Франция и Великобритания, чтобы развернуть Гитлера на восток, против СССР. Кто в 1934 году первым заключил пакт с Гитлером? Польша — это был пакт Пилсудского — Гитлера. Кто в 1938 году участвовал в разделе Чехословакии? Польские войска, которые затем провели совместный с немцами парад в Тешинской области. Именно Польша заблокировала создание антигитлеровской коалиции с участием СССР, категорически отказавшись разрешить проход советским войскам для защиты Чехословакии. Поэтому именно Мюнхенский сговор — это фактическое начало Второй мировой войны, а вовсе не сентябрь 1939 года.

Fotó:Tilo Gräser
Советский Союз в 1939 году лишь обеспечивал свои жизненные интересы на западных рубежах. К сожалению, сейчас из ряда стран Европы пытаются сделать невинных жертв, хотя они активно участвовали в агрессии против СССР или потворствовали ей. На события тех лет могут быть разные взгляды, но нельзя скатываться в прямую фальсификацию и ложь.
Давайте вернемся к самой сути идеологий. В основе коммунистической идеи лежал интернационализм. Да, там присутствовала жесткая классовая борьба, но это никогда не был геноцид по расовому признаку. А что лежало в основе нацизма? Доктрина расового превосходства: «высшая раса» и «недочеловеки». Официальная программа, согласно которой цыгане, евреи и славяне подлежали тотальному физическому уничтожению. Ставить эти две системы на одну планку — это наглая, осознанная ложь и историческое безумие.
– Как вы работаете с молодежью в Беларуси? В Германии донести до молодого поколения альтернативную точку зрения на историю практически невозможно — школьная система полностью контролируется официальным нарративом.
– У нас это часть последовательной государственной политики. Во-первых, введены обязательные курсы истории Великой Отечественной войны во всех школах и вузах. Во-вторых, учащихся регулярно посещают мемориалы — Хатынь, Музей истории Великой Отечественной войны в Минске. Наши военные музеи — самые посещаемые в стране.
Нужно выводить молодых людей из зоны комфорта, чтобы они ясно понимали: своей сегодняшней мирной жизнью они обязаны тем, кто погиб за нее 85 лет назад. К тому же сохраняется семейная традиция приезжать в Брестскую крепость целыми поколениями. И это не имеет ничего общего с милитаризмом или пропагандой войны — как раз наоборот.
Мы цепляемся за нашу историческую память по двум причинам. Во-первых, нас тогда шли целенаправленно уничтожать. Во-вторых, это наша законная гордость: наши предки оказались настолько сильными, что смогли сокрушить мощнейшую военную машину нацизма. К тому же сегодня мы видим, что против нас снова ведется холодная, идеологическая война. И поэтому мы обязаны вырастить молодежь способной в случае необходимости защитить свою Родину.
Вспомните историю: гитлеровцы ведь тоже шли к нам с красивыми лозунгами — обещали принести «высшую культуру» и устроить цивилизованную жизнь под эгидой «Общей Европы». А по факту началось тотальное истребление. Сегодня мы снова слышим те же лозунги, за которыми скрывается старая мысль: наш народ опять «лишний» в их «европейском саду». Мы воспитываем молодое поколение не в милитаристском духе, а в понимании священного долга. Если понадобится, мы все должны стать как Брестская крепость на защиту своей земли.
Правда все равно пробивает себе дорогу. Примечательны в этом смысле фронтовые документы и дневники самих гитлеровцев, воевавших в Бресте в июне 1941 года. В полковом донесении от 22 июня немецкий офицер пишет: «Крайне подлые методы ведения войны русскими». Спрашивается: кто на кого напал внезапно, посреди ночи, без объявления войны? Но двойные стандарты с тех пор ничуть не изменились.
При этом у одного из немецких авторов, участника штурма Векслера, есть очень точная фраза. Он зафиксировал, что поле боя в Брестской крепости оказалось ужаснее самых страшных полей сражений во Франции и Польше. То есть в первые же дни войны солдаты вермахта на личном опыте поняли, что на Восточном фронте кампания будет принципиально другой.
Сегодня некоторые западные исследователи пытаются доказать, будто в Бресте не было ничего особенного и всё это — исключительно советский миф. Однако если сравнить воспоминания советских солдат и мемуары немецких окопников, вы поразитесь, насколько они близки. Наши пишут о своем сопротивлении, а немецкие солдаты вынужденно признают, что русские действительно сражались до последнего патрона. Здесь был самый настоящий, подлинный героизм советских воинов. Подвиг Брестской крепости останется величайшим и незыблемым памятником нашего мужества.
Nem oda korcsolyázunk, ahol a korong van, hanem oda, ahova majd érkezik.
Ez a kanadai hokiistennek, Wayne Gretzkynek tulajdonított, sokakat inspiráló mondat minden értelemben az előregondolkodás egyfajta metaforája, amit a #moszkvater is irányjelzőnek tekint.
Email : info@moszkvater.com
© 2018-2026 - #moszkvater